О Смысле Жизни

[from G. A. Somov's writings]

Вечные вопросы, типа: а что было до этого? А что будет после этого? — вовсе не бессмысленны, как утверждают большинство мыслителей и сама наука. Они — реальная потребность Сознания, которая не была бы реальной, если бы ее невозможно было удовлетворить.

Любая реальность — всегда лишь часть более общей, более большей реальности. И вопросы подобного типа следует рассматривать как одну часть более общей реальности, где вторая часть есть ответы на них.

Итак, что же было в самом начале?

Если взять середину, то есть ту окружающую среду, в которой мы теперь находимся, то нетрудно выделить ту очевидную тенденцию, что чем сложнее структура вещества или объекта, тем большим  набором свойств они обладают. И наоборот. 

Теперь если мысленно продвигаться от середины к началу, мы неизбежно придем к выводу, что в идеальном, предельном случае начало всего должно быть лишено вообще каких-либо свойств. Ведь то, что не обладает никакими свойствами, а следовательно, и субстратом, не нуждается в акте сотворения. Некому, не из чего и нечего сотворять.

Очевидно также, что полностью лишена свойств только Абсолютная Пустота — как отсутствие чего бы то ни было.

Однако отсутствие чего бы то ни было не способно, в силу своего определения, ни к каким изменениям.

Мы же, находясь в середине, знаем, что все изменяется. А это означает, что Абсолютная Пустота — даже если допустить, что она существует — принципиально не может быть началом всего.

Совершенно очевидно, что начало всего должно быть чем-то, обладающим свойством неуничтожимой самоизменчивости. Именно этого, одного-единственного свойства необходимо и достаточно, чтобы образовалось все остальное, с чем мы имеем дело, находясь в середине.

Этим одним-единственным свойством и обладает то, что мы называем первичной материей. Она же является и тем самым началом всего, чему ничто не предшествовало. И не могло предшествовать. Так как меньше одного свойства — только отсутствие свойств, то есть та самая Абсолютная Пустота, которая  неспособна в силу собственной неизменяемости стать началом чего бы то ни было.

Итак, до первичной материи не существовало и не могло существовать ничего, включая, естественно, и то, что могло бы ее сотворить. Значит, она существовала всегда. Что делает излишним сам акт сотворения или самосотворения. И это всегда, будучи синонимом вечности, содержит в себе и начало, и середину, и конец — как некие условные точки отсчета не Всему Вообще, а чему-то конкретному, что возникает, длится и заканчивается, являясь сменяющими друг друга состояниями Вечности.

Сама же Вечность, которую многие путают с бесконечностью времени, преставляет собой ни что иное, как неуничтожимость самоизменяющейся материи.

Обычно именно эта путаница и не дает ясно осознать, что первичная материя существовала и будет существовать всегда. Пресловутое бесконечное время, как некая чистая длительность, оторванная  от материи и ее изменений и, следовательно, лишенная какого-то ни было бы физического субстрата, является голой кабинетной абстракцией, пустым измышлением ума. Сама по себе она ровным счетом ни на что непригодна. Однако столь же условными отрезками длительности, с их условными же началами и концами, оказалось удобно пользоваться в качестве сравнения различных объективных процессов изменчивости с условно выбранным —  эталонным. Так возникла еще одна фикция — длительность, которую якобы можно измерять.

Но во-первых, ни в одном процессе изменчивости нет никакой длительности. Длительность — как бесконечная, так и в отрезках — не обладает физическим субстратом. Субстратом любых процессов изменчивости является само изменяющееся. Ржавеющее железо, испаряющаяся вода, стареющая клетка... И никакой длительности, как чего-то общего, лежащего в основе безгранично разнообразных процессов изменчивости, разумеется, нет и быть не может.

Итак, длительность существует не сама по себе, а лишь в качестве результата измерения. То есть в качестве условной, а не подлинной реальности.

Время — не процесс изменений, а лишь фиксация его в сознании. Исчезни сознание --- исчезнет и время, с его длительностью.

Но если, помимо сознания, нигде больше не существует ни бесконечного времени, ни его отрезков, с их началами и концами, значит не могло быть и такого события, как возникновение /начало/ первичной материи. Точно также, как не может быть и такого события, как исчезновение /конец/ первичной материи. И следовательно, первичная материя была, есть и будет всегда.

Начала же и концы, как уже говорилось, есть лишь условные точки отсчета в нашем сознании изменяющихся состояний Вечности. Той Вечности, которая полностью исчерпывается фактом неуничтожимой самоизменчивости первичной материи.

Можно бы возразить, что само понятие неуничтожимой самоизменчивости содержит в себе неустранимое противоречие. Ведь если первичная материя непрерывно самоизменяется, то вся она, рано или поздно, исчезла бы, превратясь, скажем, в различные виды вещества. Именно так и считает нынешняя официальная наука. Предпочитая, правда, не говорить, по возможности, об этом вслух. Иначе пришлось бы объяснить, откуда взялось само вещество; из чего, в частности, состоят полторы с лишним сотни элементарных частиц? Ведь не скажешь же в самом деле, что протон состоит из протонов, а нейтрино из нейтринов. Не помогут тут и гипотетические “неделимые кирпичики” — кварки. Их уже тоже набралось целое семейство, каждый член которого, разумеется, отличается от любого из остальных своих родственников... Как говорится, попробуй объясни! Тем более, что объяснять пришлось бы не одно это, а и многое-многое другое...

На самом же деле, вышепомянутое противоречие здесь лишь кажущееся. Оно возникает из неправомерной аналогии с веществом.

Любое вещество обладает присущей только ему внутренней структурой. Измени структуру — исчезнет и данное вещество, превратясь во что-то новое, в чем не останется и следа от прежнего вещества. Ну, скажем, разрушь молекулу воды. Образовавшийся из нее водород и кислород не будет иметь с водой ничего общего...

Но первичная материя, в отличие от вещества, бесструктурна. Более того, она сама является субстрактом всех без исключения элементов любой структуры. И следовательно, как не изменяй структуру чего бы то ни было, изменения эти никогда не заденут сам субстракт, то есть первичную материю. Она останется неизменной в любом отдельно взятом элементе, из которых состояла сама структура: электронах, протонах, мюонах, глюонах... И она же вновь войдет в любую новую структуру, которая образуется из этих или аналогичных им элементов. Будь это иначе, каждый из подобных элементов должен был бы обзавестить персональным субстратом, что, разумеется, абсурдно. Потому-то и ищут пресловутый “неделимый кирпичик”, из которых состояло бы все остальное.

Кварк, как выяснилось, на эту роль не годится. Но сама идея, безусловно, верна. Между первичной материей и веществом не может не существовать некое переходное звено, иначе не возникло бы и само вещество. И в образовании этого узелка первичной материи, этой материальной точки — как раз и проявляется первый акт, открывающий бесконечную череду актов ее самоизменчивости.

Молчание Науки

[from G. A. Somov's writings]

Современная наука, декларирующая наличие во Вселенной автономных, независящих от сознания физических законов, никогда  даже и не пыталась серьезно поставить перед собой вопрос: каким образом и на каких основаниях могла возникнуть сама по себе их пресловутая автономность?  Хотя бы только гипотезы, на которые так щедра наука − и те никогда не выдвигались.

Вместо этого абсолютно отчетливо просматривается молчаливая тенденция избегать подобных вопросов, будто они не имеют никакого существенного значения на том пути, по которому успешно продвигается научно-технический процесс. Достаточно, дескать, и того, что прогресс цивилизации именно на них, на эти физические законы опирается − а результаты вот они, налицо!

Не достаточно!

Перекалибровка (4/4)

Одна из таких психологических псевдо-универсалий от которой мы страдаем это ежедневное, житейское само-пиарство. Наверное вам уже понятно о чем идёт речь, но, на всякий случай, поясню. Подавляющее большинство людей, с которыми я имею дело чрезмерно заботятся о своём имидже. Проявляется это по разному - в зависимости от пола, возраста, характера и социального положения. У одних - явно. У других - закамуфлировано. Один борется за репутацию, другой настаивает на уважении к нему посторонних людей, третий утюжит брюки и чисти лаком ботинки. Выходя в общество, мы все, за исключением гениев-Перельманов и панков-Диогенов, причесываемся и прилизываемся... как будто от этого что то на самом деле зависит. Я не радикал и, конечно, понимаю, что имидж в определенных ситуациях дело важное. И на рабочее интервью-собеседование и на первое (и даже третье) свидание в домашних тапочках идти дело рисковое. Речь идет не о том, что мы прихорашиваемся, когда надо, а о том, что мы прихорашиваемся на автомате, когда это не имеет никакого значения - в походах в продуктовый магазин, в разговорах с малознакомыми и маловажными (для нас) людьми. Поясню: речь идет не только о косметике и одежде, а и том во, что мы обуваем себя словесно. Мы прихорашиваемся не только челкой на лбу, а тем, что мы говорим и не говорим о себе. Мы постоянно уточняем наши позиции, корректируем возможные искажения наших мотивов, хвастаемся нашими подвигами, защищаемся от иллюзорных и тривиальных нападок на нашу так называемую честь и требуем уважения. И таким образом, постоянно причесываясь и прилизываясь - физически и психологически - мы подлизываемся под реальность, которой в большинстве случаев на нас совершенно наплевать.

Когда мне, как психотерапевту, становится понятно, что вы - мой пациент - от этого тоже страдаете, я приглашаю вас на эксперимент. Его суть в том, что бы вы попробовали не обращать внимание на моё отношение к вам. Да, да - именно ко мне. Вызов прост: перестаньте думать о том, как я о вас думаю. И как только вы даете себе разрешение не волноваться о том, что я, как ваш психотерапевт, о вас думаю, трогается лёд клинического процесса. Освободившись от привычных оков само-цензуры и рефлексорного имидж-билдинта, вы встречаетесь сами с собой - без фасадов и Потёмкинских прикрас. Уходя, по окончании сеанса, в свою жизнь, вы уносите со собой Шекспировский прецедент осознанного выбора - быть или не быть самим/самой собой.

Терапевт (3/4)

Каким образом это достигается? С помощью очень специфической психологической настройки самого психотерапевта. Чтобы это по-настоящему понять, нужно заглянуть в сознание психотерапевта. Если бы вы каким-то образом забрались мне в голову, то вам вполне могло бы показаться, что вы попали в сознание йога, который регистрирует поступающую извне и из внутри информацию, но эмоционально на неё не реагирует. Во время сеанса моё сознание параллельно и с определённой мерой безразличия следит и за стимулами реальности (за клиентом), и за своими реакциями к этим стимулам (за собой). Слово ”безразличие" имеет негативный оттенок. Речь, конечно, не о равнодушии, а об объективности. В своём понимании происходящего, я постоянно жму на тормоза, не давая эмоциональным реакциям обогнать осознанный курс действия. По сути, я являюсь своего рода говорящим зеркалом, роль которого дать клиенту возможность увидеть и осознать себя. Пациент быстро замечает этот странный стиль общения и оценивает его вдумчивость, внимание к деталям, и расслабляющий простор для спекуляций и рассуждений вслух о самом/самой себе.

В этом есть определённое моделирование - на каком то этапе пациент становится своим собственным зеркалом, обретая способность к спокойному самонаблюдению и соответственно к осознанному само-изменению . В этом, как мне кажется, наиболее важная цель моей профессии. Да, конечно, в какой-то мере, психотерапевт ”лечит" гуманным отношением и, в какой-то мере, является психо-педагогом, передавая клиенту различные технологии эмоциональной само-регуляции. Но это всё второстепенно. Главное же, в моем понимании, это разбудить пациента экзистенциально! Дать пациенту возможность выйти из информационного гипноза цивилизации и помочь пациенту хотя бы раз в жизни критически переосмыслить адаптационные псевдо-аксиомы, которые управляют нашей психикой и время от времени загоняют её в тупик.

Перекалибровка

Одна из таких психологических псевдо-универсалий от которой мы страдаем это ежедневное, житейское само-пиарство. Наверное вам уже понятно о чем идёт речь, но, на всякий случай, поясню. Подавляющее большинство людей, с которыми я имею дело чрезмерно заботятся о своём имидже. Проявляется это по разному - в зависимости от пола, возраста, характера и социального положения. У одних - явно. У других - закамуфлировано. Один борется за репутацию, другой настаивает на уважении к нему посторонних людей, третий утюжит брюки и чисти лаком ботинки. Выходя в общество, мы все, за исключением гениев-Перельманов и панков-Диогенов, причесываемся и прилизываемся... как будто от этого что то на самом деле зависит. Я не радикал и, конечно, понимаю, что имидж в определенных ситуациях дело важное. И на рабочее интервью-собеседование и на первое (и даже третье) свидание в домашних тапочках идти дело рисковое. Речь идет не о том, что мы прихорашиваемся, когда надо, а о том, что мы прихорашиваемся на автомате, когда это не имеет никакого значения - в походах в продуктовый магазин, в разговорах с малознакомыми и маловажными (для нас) людьми. Поясню: речь идет не только о косметике и одежде, а и том во, что мы обуваем себя словесно. Мы прихорашиваемся не только челкой на лбу, а тем, что мы говорим и не говорим о себе. Мы постоянно уточняем наши позиции, корректируем возможные искажения наших мотивов, хвастаемся нашими подвигами, защищаемся от иллюзорных и тривиальных нападок на нашу так называемую честь и требуем уважения. И таким образом, постоянно причесываясь и прилизываясь - физически и психологически - мы подлизываемся под реальность, которой в большинстве случаев на нас совершенно наплевать.

Когда мне, как психотерапевту, становится понятно, что вы - мой пациент - от этого тоже страдаете, я приглашаю вас на эксперимент. Его суть в том, что бы вы попробовали не обращать внимание на моё отношение к вам. Да, да - именно ко мне. Вызов прост: перестаньте думать о том, как я о вас думаю. И как только вы даете себе разрешение не волноваться о том, что я, как ваш психотерапевт, о вас думаю, трогается лёд клинического процесса. Освободившись от привычных оков само-цензуры и рефлексорного имидж-билдинта, вы встречаетесь сами с собой - без фасадов и Потёмкинских прикрас. Уходя, по окончании сеанса, в свою жизнь, вы уносите со собой Шекспировский прецедент осознанного выбора - быть или не быть самим/самой собой.

Траектория Самопоиска (2/4)

Формирование человека, по определению, это кристаллизация, закрепощение форм. Реальность, общество, семья лепят из нас, как из живой глины, разного рода Галатеи - в основном, наобум, интуитивно, иногда с закамуфлированным нарциссизмом по типу "будь, как я." В этом, на мой взгляд, нет никакого злого умысла - это просто процесс передачи психологического ноу-хау, от системы к индивиду. Перековывать куб в шар дело простое, но насильственное. Сложнее, но гуманнее дать человеку возможность сначала разпрограммироваться, для того чтобы потом самостоятельно перепрограммироваться именно в того, кем он или она хочет быть. В этом, если коротко, и есть траектория психотерапии. Психотерапия "лечит" не снаружи, по педагогически, а изнутри, через само-осознание и последующее само-формирование. Многие из моих коллег могут не согласится. Могут напомнить мне и вам о всевозможных методиках, протоколах и терапевтических регламентах. Я не стану с ними спорить: в Рим Психологического Благосостояния действительно много дорог. Просто подчеркну, что говорю не о тропинках и типах дорожного покрытия, а о мета-траектории процесса само-изменения.

 

Кабинет (1/4)

Я открываю дверь. Вы заходите. Мы садимся - я в кресло, вы на диван. И начинается сеанс психотерапии. Вы давно научились не спрашивать меня о том, как у меня дела, поняв и приняв, что в этой странной координате мира разговор идет только о вас. Вы привыкли к тому, что в этой комнате всё статично: в ней никогда не происходит смены декораций - интерьер постоянен, предметы недвижимы и я, ваш терапевт, всегда одет в одно и то же. Постоянство этого контекста фокусирует вас на самом/самой себе и позволяет вам увидеть медленную необратимость своих собственных перемен. Во всём этом есть странный интим. В этой комнате нет секретов. Но то, о чём говорится здесь является профессионально-священным секретом для всех, кто остался за стенами этой комнаты. Эта аксиома наших отношений позволяет вам не боятся самих себя. В этом кабинете, в этом странном месте на поверхности Земли, вы учитесь копать в свою собственную глубь. Время, в зависимости от содержания, эластично: клинический час пролетает мгновением на крыльях откровений или, при хождении по кругу, тянется веком. Вновь я открываю дверь и вы выходите, но не вы, которые вошли сюда час назад, а видоизменённые вы. Уходя в ил житейских будний, за вами не встреча со мной, а свидание с самими собой. Свидание, которое повторяется еженедельно, свидание, в результате которого вы учитесь любить себя.